Святая Четыредесятница
Logo  

© 2008—2017 «Nativitas.RU»

12plus

Патриархия.RU

Санкт-Петербургский церковный вестник

Радио Санкт-Петербургской митрополии «Град петров»

DoxoLogia—СлавоСловиЕ

Лига ВРЕМЯ

Храм Рождества Пресвятой Богородицы(при Санктпетербургской государственной консерватории
имени Николая Андреевича Римского-Корсакова)

Алексей Константинович Толстой (1817–1875)

Стихотворения

ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ
И. Репин. Шторм на Волге


                              1

Други, вы слышите ль крик оглушительный:
“Сдайтесь, певцы и художники! Кстати ли
Вымыслы ваши в наш век положительный?
Много ли вас остается, мечтатели?
Сдайтеся натиску нового времени,
Мiр отрезвился, прошли увлечения —
Где ж устоять вам, отжившему племени,
               Против течения?”


                              2

Други, не верьте! Все та же единая
Сила нас манит к себе неизвестная,
Та же пленяет нас песнь соловьиная,
Те же нас радуют звезды небесные!
Правда все та же! Средь мрака ненастного
Верьте чудесной звезде вдохновения,
Дружно гребите, во имя прекрасного,
               Против течения!


                              3

Вспомните: в дни Византии расслабленной,
В приступах ярых на Божьи обители,
Дерзко ругаясь святыне награбленной,
Так же кричали икон истребители1:
“Кто воспротивится нашему множеству?
Мiр обновили мы силой мышления —
Где ж побежденному спорить художеству
               Против течения?”


                              4

В оные ж дни, после казни Спасителя,
В дни, как апостолы шли вдохновенные,
Шли проповедовать слово Учителя,
Книжники так говорили надменные:
“Распят мятежник! Нет проку в осмеянном,
Всем ненавистном, безумном учении!
Им ли убогим идти галилеянам
               Против течения!”


                              5

Други, гребите! Напрасно хулители
Мнят оскорбить нас своею гордынею —
На берег вскоре мы, волн победители,
Выйдем торжественно с нашей святынею!
Верх над конечным возьмет бесконечное,
Верою в наше святое значение
Мы же возбудим течение встречное
                    Против течения!
<1867>
* * *
Дождя отшумевшего капли
Тихонько по листьям текли,
Тихонько шептались деревья,
Кукушка кричала вдали.

Луна на меня из–за тучи
Смотрела, как будто в слезах;
Сидел я под кленом и думал,
И думал о прежних годах.

Не знаю, была ли в те годы
Душа непорочна моя?
Но многому б я не поверил,
Не сделал бы многого я.

Теперь же мне стали понятны
Обман, и коварство, и зло,
И многие светлые мысли
Одну за другой унесло.

Так думал о днях я минувших,
О днях, когда был я добрей;
А в листьях высокого клена
Сидел надо мной соловей,

И пел он так нежно и страстно,
Как будто хотел он сказать:
“Утешься, не сетуй напрасно —
То время вернется опять!”
1840–е гг.
* * *
Бывают дни, когда злой дух меня тревожит
И шепчет на ухо неясные слова,
И к небу вознестись душа моя не может,
И отягченная склоняется глава.
И он, не ведая ни радости, ни веры,
В меня вдыхает злость — к кому, не знаю сам —
И лживым зеркалом могучие размеры
Лукаво придает ничтожным мелочам.
В кругу моих друзей со мной сидит он рядом,
Веселость им у нас надолго отнята,
И сердце он мое напитывает ядом
И речи горькие влагает мне в уста.
И все, что есть во мне порочного и злого,
Клубится и растет все гуще и мрачней
И застилает тьмой сиянье дня родного,
И неба синеву, и золото полей,
В пустыню грустную и в ночь преобразуя
Все то, что я люблю, чем верю и живу я.
<1858>
* * *
А. Саврасов. Весна
Вновь растворилась дверь на влажное крыльцо,
В полуденных лучах следы недавней стужи
Дымятся. Теплый ветр повеял нам в лицо
И морщит на полях синеющие лужи.

Еще трещит камин, отливами огня
Минувший тесный мiр зимы напоминая,
Но жаворонок там, над озимью звеня,
Сегодня возвестил, что жизнь пришла иная.

И в воздухе звучат слова, не знаю чьи,
Про счастье, и любовь, и юность, и доверье,
И громко вторят им бегущие ручьи,
Колебля тростника желтеющие перья.

Пускай же, как они по глине и песку
Растаявших снегов, журча, уносят воды,
Бесследно унесет души твоей тоску
Врачующая власть воскреснувшей природы!
25 декабря 1870
* * *
Я вас узнал, святые убежденья,
Вы спутники моих минувших дней,
Когда, за беглой не гоняясь тенью,
И думал я и чувствовал верней,
И юною душою ясно видел
Всё, что любил, и всё, что ненавидел!

Средь мiра лжи, средь мiра мне чужого,
Не навсегда моя остыла кровь;
Пришла пора, и вы воскресли снова,
Мой прежний гнев и прежняя любовь!
Рассеялся туман и, слава Богу,
Я выхожу на старую дорогу!

По–прежнему сияет правды сила,
Ее сомненья боле не затмят;
Неровный круг планета совершила
И к солнцу снова катится назад,
Зима прошла, природа зеленеет,
Луга цветут, весной душистой веет!
<1858>
* * *
Эти бедные селенья,
Эта скудная природа!
Ф. Тютчев
Одарив весьма обильно
Нашу землю, Царь Небесный
Быть богатою и сильной
Повелел ей повсеместно.

Но чтоб падали селенья,
Чтобы нивы пустовали —
Нам на то благословенье
Царь Небесный дал едва ли!

Мы беспечны, мы ленивы,
Все у нас из рук валится,
И к тому ж мы терпеливы —
Этим нечего хвалиться!
Февраль 1869
И. Айвазовский. Хождение по водам
* * *
Я задремал, главу понуря,
И прежних сил не узнаю;
Дохни, Господь, живящей бурей
На душу сонную мою.

Как глас упрека, надо мною
Свой гром призывный прокати,
И выжги ржавчину покоя,
И прах бездействия смети.

Да вспряну я, Тобой подъятый,
И, вняв карающим словам,
Как камень от удара млата2,
Огонь таившийся издам!
<1858>
* * *
Меня, во мраке и в пыли
Досель влачившего оковы,
Любови крылья вознесли
В отчизну пламени и слова.
И просветлел мой темный взор,
И стал мне виден мiр незримый,
И слышит ухо с этих пор,
Чтó для других неуловимо.

И с горней выси я сошел,
Проникнут весь ее лучами,
И на волнующийся дол
Взираю новыми очами.
И слышу я, как разговор
Везде немолчный раздается,
Как сердце каменное гор
С любовью в темных недрах бьется,
С любовью в тверди голубой
Клубятся медленные тучи,
И под древесною корой,
Весною свежей и пахучей,
С любовью в листья сок живой
Струей подъемлется певучей.
И вещим сердцем понял я,
Что все рожденное от Слова,
Лучи любви кругом лия,
К Нему вернуться жаждет снова;
И жизни каждая струя,
Любви покорная закону,
Стремится силой бытия
Неудержимо к Божью лону;
И всюду звук, и всюду свет,
И всем мiрам одно начало,
И ничего в природе нет,
Что бы любовью не дышало.
1851 или 1852 <?>
СЛЕПОЙ
                         1
Князь выехал рано средь гридней3 своих
    В сыр–бор полеванья4 изведать;
Гонял он и вепрей, и туров гнедых,
Но время доспело, звон рога утих,
    Пора отдыхать и обедать.

                         2
В логу5 они свежем под дубом сидят
    И брашна6 примаются рушать7;
И князь говорит: “Мне отрадно звучат
Ковши и братины8, но песню бы рад
    Я в зелени этой послушать!”

                         3
И отрок озвался: “За речкою там
    Убогий мне песенник ведом;
Он слеп, но горазд ударять по струнам”;
И князь говорит: “Отыщи его нам,
    Пусть тешит он нас за обедом!”

                         4
Ловцы отдохнули, братины допив,
    Сидеть им без дела не любо,
Поехали дале, про песню забыв, —
Гусляр между тем на княжой на призыв
    Бредет ко знакомому дубу.

                         5
Он щупает посохом корни дерев,
    Плетется один чрез дубраву,
Но в сердце звучит вдохновенный напев,
И дум благодатных уж зреет посев,
    Слагается песня на славу.

                         6
Пришел он на место: лишь дятел стучит,
    Лишь в листьях стрекочет сорока —
Но в сторону ту, где, не видя, он мнит,
Что с гриднями князь в ожиданье сидит,
    Старик поклонился глубоко:

                         7
“Хвала тебе, княже, за ласку твою,
    Бояре и гридни, хвала вам!
Начать песнопенье готов я стою —
О чем же я, старый и бедный, спою
    Пред сонмищем9 сим величавым?

                         8
Что в вещем сказалося сердце моем,
    То выразить речью возьмусь ли?”
Пождал — и, не слыша ни слова кругом,
Садится на кочку, поросшую мхом,
    Персты10 возлагает на гусли.

                         9
И струн переливы в лесу потекли,
    И песня в глуши зазвучала...
Все мiра явленья вблизи и вдали:
И синее море, и роскошь земли,
    И цветных камений начала,

                         10
Что в недрах подземия блеск свой таят,
    И чудища в море глубоком,
И в темном бору заколдованный клад,
И витязей бой, и сверкание лат11 —
    Всё видит духовным он оком.

                         11
И подвиги славит минувших он дней,
    И всё, что достойно, венчает:
И доблесть народов, и правду князей —
И милость могучих он в песне своей
    На малых людей призывает.

                         12
Привет полоненному шлет он рабу,
    Укор градоимцам12 суровым,
Насилье ж над слабым, с гордыней на лбу,
К позорному он пригвождает столбу
    Грозящим пророческим словом.

                         13
Обильно растет его мысли зерно,
    Как в поле ячмень золотистый;
Проснулось, что в сердце дремало давно —
Что было от лет и от скорбей темно,
    Воскресло прекрасно и чисто.

                         14
И лик озарен его тем же огнем,
    Как в годы борьбы и надежды,
Явилася власть на челе поднятом,
И кажутся царской хламидой13 на нем
    Лохмотья раздранной одежды.

                         15
Не пелось ему еще так никогда,
    В таком расцветанье богатом
Еще не сплеталася дум череда —
Но вот уж вечерняя в небе звезда
    Зажглася над алым закатом.

                         16
К исходу торжественный клонится лад,
    И к небу незрящие взоры
Возвел он, и, духом могучим объят,
Он песнь завершил — под перстами звучат
    Последние струн переборы.

                         17
Но мертвою он тишиной окружен,
    Безмолвье пустынного лога
Порой прерывает лишь горлицы стон,
Да слышны сквозь гуслей смолкающий звон
    Призывы далекого рога.

                         18
На диво ему, что собранье молчит,
    Поник головою он думной —
И вот закачалися ветви ракит,
И тихо дубрава ему говорит:
    “Ты гой еси, дед неразумный!

                         19
Сидишь одинок ты, обманутый дед,
    На месте ты пел опустелом!
Допиты братины, окончен обед,
Под дубом души человеческой нет,
    Разъехались гости за делом!

                         20
Они средь моей, средь зеленой красы
    Порскают14, свой лов продолжая;
Ты слышишь, как, в след утыкая носы,
По зверю вдали заливаются псы,
    Как трубит охота княжая!

                         21
Ко сбору ты, старый, прийти опоздал,
    Ждать некогда было боярам,
Ты песней награды себе не стяжал,
Ничьих за нее не услышишь похвал,
    Трудился, убогий, ты даром!”

                         22
“Ты гой еси, гой ты, дубравушка-мать,
    Сдается, ты правду сказала!
Я пел одинок, но тужить и роптать
Мне, старому, было б грешно и нестать —
    Наград мое сердце не ждало!

                         23
Воистину, если б очей моих ночь
    Безлюдья от них и не скрыла,
Я песни б не мог и тогда перемочь,
Не мог от себя отогнать бы я прочь,
    Чтó душу мою охватило!

                         24
Пусть по следу псы, заливаясь, бегут,
    Пусть ловлею князь удоволен!
Убогому петь не тяжелый был труд,
А песня ему не в хвалу и не в суд,
    Зане15 он над нею не волен!

                         25
Она, как река в половодье, сильна,
    Как росная ночь, благотворна,
Тепла, как душистая в мае весна,
Как солнце приветна, как буря грозна,
    Как лютая смерть, необорна16!

                         26
Охваченный ею не может молчать,
    Он раб ему чуждого духа17,
Вожглась ему в грудь вдохновенья печать,
Неволей иль волей он должен вещать18,
    Чтó слышит подвластное ухо!

                         27
Не ведает горный источник, когда
    Потоком он в степи стремится,
И бьет и кипит его, пенясь, вода,
Придут ли к нему пастухи и стада
    Струями его освежиться!

                         28
Я мнил19: эти гусли для князя звучат,
    Но песня, по мере как пелась,
Невидимо свой расширяла охват,
И вольный лился без различия лад
    Для всех, кому слушать хотелось!

                         29
И кто меня слушал, привет мой тому!
    Земле–государыне слава!
Ручью, что ко слову журчал моему!
Вам, звездам, мерцавшим сквозь синюю тьму!
    Тебе, мать сырая дубрава!

                         30
И тем, кто не слушал, мой также привет!
    Дай Бог полевать20 им не даром!
Дай князю без горя прожить много лет,
Простому народу без нужды и бед,
    Без скорби великим боярам!”
Январь 1873
М. Нестеров. Дед
ПАНТЕЛЕЙ–ЦЕЛИТЕЛЬ
Пантелей–государь ходит по полю21,
И цветов и травы ему по пояс,
И все травы пред ним расступаются,
И цветы все ему поклоняются.
И он знает их силы сокрытые,
Все благие и все ядовитые,
И всем добрым он травам, невредныим,
Отвечает поклоном приветныим,
А которы растут виноватые,
Тем он палкой грозит суковатою.

По листочку с благих собирает он,
И мешок ими свой наполняет он,
И на хворую братию бедную
Из них зелие варит целебное.
    Государь Пантелей!
    Ты и нас пожалей,
    Свой чудесный елей
    В наши раны излей,

В наши многие раны сердечные;
Есть меж нами душою увечные,
Есть и разумом тяжко болящие,
Есть глухие, немые, незрящие,
Опоенные злыми отравами, —
Помоги им своими ты травами!

    А еще, государь, —
    Чего не было встарь —
И такие меж нас попадаются,
Что лечением всяким гнушаются.
Они звона не терпят гуслярного,
Подавай им товара базарного!
Всё, чего им не взвесить, не смеряти,
Всё, кричат они, надо похерити;
Только то, говорят, и действительно,
Что для нашего тела чувствительно;
И приемы у них дубоватые
И ученье–то их грязноватое,
    И на этих людей,
    Государь Пантелей,
    Палки ты не жалей
        Суковатыя!
Февраль 1866
М. Нестеров. Пустынник
* * *

        1
        
Порой веселой мая
По лугу вертограда22,
Среди цветов гуляя,
Сам–друг идут два лада23.


        2

Он в мурмолке червленой24,
Каменьем корзно25 шито,
Тесьмою золоченой
Вкрест голени обвиты;


        3

Она же, молодая,
Вся в ткани серебристой;
Звенят на ней, сверкая,
Граненые мониста26,


        4

Блестит венец наборный27,
А хвост ее понявы28,
Шурша фатой29 узорной,
Метет за нею травы.


        5

Ей весело, невесте,
“О милый! — молвит другу, —
Не лепо ли нам вместе
В цветах идти по лугу?”


        6

И взор ее он встретил,
И стан ей обнял гибкий.
“О милая! — ответил
Со страстною улыбкой, —


        7

Здесь рай с тобою сущий!
Воистину все лепо30!
Но этот сад цветущий
Засеют скоро репой!”


        8

“Как быть такой невзгоде! —
Воскликнула невеста, —
Ужели в огороде
Для репы нету места?”


        9

А он: “Моя ты лада!
Есть место репе, точно,
Но сад испортить надо
Затем, что он цветочный!”


        10

Она ж к нему: “Что ж будет
С кустами медвежины31,
Где каждым утром будит
Нас рокот соловьиный?”


        11

“Кусты те вырвать надо
Со всеми их корнями,
Индеек здесь, о лада,
Хотят кормить червями!”


        12

Подняв свои ресницы,
Спросила тут невеста:
“Ужель для этой птицы
В курятнике нет места?”


        13

“Как месту–то не быти!
Но соловьев, о лада,
Скорее истребити
За бесполезность надо!”


        14

“А роща, где в тени мы
Скрываемся от жара,
Ее, надеюсь, мимо
Пройдет такая кара?”


        15

“Ее порубят, лада,
На здание такое,
Где б жирные говяда32
Kормились на жаркое;


        16

Иль даже выйдет проще,
О жизнь моя, о лада,
И будет в этой роще
Свиней пастися стадо”.


        17

“О друг ты мой единый! —
Спросила тут невеста, —
Ужель для той скотины
Иного нету места?”


        18

“Есть много места, лада,
Но наш приют тенистый
Затем изгадить надо,
Что в нем свежо и чисто!”


        19

“Но кто же люди эти, —
Воскликнула невеста, —
Хотящие, как дети,
Чужое гадить место?”


        20

“Чужим они, о лада,
Не многое считают:
Когда чего им надо,
То тащут и хватают.


        20а33

Они, вишь, коммунисты,
Честнейшие меж всеми,
И на руку нечисты
По строгой лишь системе;


        20б

Системы их дешевле
Другая есть едва ли,
Станичниками34 древле
У нас их называли.


        20в

Они ж и реалисты,
Прекрасного не любят,
Знать сами неказисты,
Затем красу и губят.”


        21

“Иль то матерьялисты, —
Невеста вновь спросила, —
У коих трубочисты
Суть выше Рафаила35?”


        22

“Им имена суть многи,
Мой ангел серебристый,
Они ж и демагоги,
Они ж и анархисты.


        23

Толпы их всё грызутся,
Лишь свой откроют форум36,
И порознь все клянутся
In verba вожакорум37.


        24

В одном согласны все лишь:
Коль у других именье38
Отымешь и разделишь,
Начнется вожделенье39.


        25

Весь мiр желают сгладить
И тем внести равенство,
Что всё хотят загадить
Для общего блаженства!”


        26

“Поведай, шуток кроме, —
Спросила тут невеста, —
Им в сумасшедшем доме
Ужели нету места?”


        27

“О свет ты мой желанный!
Душа моя ты, лада!
Уж очень им пространный
Построить дом бы надо!


        28

Вопрос: каким манером
Такой им дом построить?
Дозволить инженерам —
Премного будет стоить;


        29

А земству предоставить
На их же иждивенье,
То значило б оставить
Постройку без движенья!”


        30

“О друг, что ж делать надо,
Чтоб не погибнуть краю?”
“Такое средство, лада,
Мне кажется, я знаю:


        31

Чтоб русская держава
Спаслась от их затеи,
Повесить Станислава
Всем вожакам на шеи40!


        32

Тогда пойдет все гладко
И станет все на место!”
“Но это средство гадко!” —
Воскликнула невеста.


        33

“Ничуть не гадко, лада,
Напротив, превосходно:
Народу без наклада,
Казне ж весьма доходно41”.


        34

“Но это средство скверно!” —
Сказала дева в гневе.
“Но это средство верно!” —
Жених ответил деве.


        35

“Как ты безнравствен, право! —
В сердцах сказала дева, —
Ступай себе направо,
А я пойду налево!”


        36

И оба, вздевши длани42,
Расстались рассержёны,
Она в сребристой ткани,
Он в мурмолке червленой.


        37

“К чему ж твоя баллада?” —
Иная спросит дева.
— О жизнь моя, о лада,
Ей–ей, не для припева!


        38

Нет, полн иного чувства,
Я верю реалистам:
Искусство для искусства
Равняю с птичьим свистом;


        39

Я, новому ученью
Отдавшись без раздела,
Хочу, чтоб в песнопенье
Всегда сквозило дело.


        40

Служите ж делу, струны!
Уймите праздный ропот!
Российская коммуна,
Прими мой первый опыт!
Июнь <?> 1871
М. Нестеров. Два лада
* * *
Боюсь людей передовых,
Страшуся милых нигилистов43;
Их суд правдив, их натиск лих,
Их гнев губительно неистов!..

Но вместе с тем бывает мне
Приятно, в званье ретрoграда44,
Когда хлестнет их по спине
Моя былина иль баллада.

С каким достоинством глядят
Они, подпрыгнувши невольно,
И, потираясь, говорят:
Нисколько не было нам больно!

Так в хату впершийся индюк,
Метлой пугнутый неучтивой,
Распустит хвост, чтоб скрыть испуг,
И забулдыкает спесиво.
Начало 1873
* * *
Двух станов не боец, но только гость случайный,
За правду я бы рад поднять мой добрый меч,
Но спор с обоими — досель мой жребий тайный,
И к клятве ни один не мог меня привлечь;
Союза полного не будет между нами —
Не купленный никем, под чье б ни стал я знамя,
Пристрастной ревности друзей не в силах снесть,
Я знамени врага отстаивал бы честь!
<1858>
[ПРИЗНАНИЕ ДРУЗЬЯМ45]
Друзья, вы совершенно правы:
Сойтися трудно вам со мной.
Я чту отеческие нравы,
Я патриот, друзья, квасной46!

На Русь взирая русским оком,
А не насквозь ей чуждых присм,
Храню в сознании глубоком
Я свой квасной патриотисм.

Люблю я тройку удалую
И свист саней на всём бегу,
Гремушки47, кованую сбрую
И золочёную дугу48.

Люблю тот край, где зимы долги,
Но где весна так молода;
Где вниз по матушке по Волге49
Идут бурлацкие суда.

Люблю пустынные дубравы,
Колоколов призывный гул
И нашей песни величавой
Тоску, свободу и разгул.

Она, как Волга, отражает
Родные степи и леса,
Стесненья мелкого не знает,
Длинна, как девичья коса.

Как синий вал, звучит глубоко,
Как белый лебедь, хороша,
И с ней уносится далёко
Моя славянская душа.

Люблю Москву, наш гор[од] ц[арский],
Люблю наш Киев, столь[ный] гр[ад],
Кафта[н с опушкою] боярский,
[Простой мужицкий одноряд50.]

Я, признаюсь, беды не вижу
Ни от усов, ни от бород.
Одно лишь зло я ненавижу, —
Квасной, квасной я патриот!

Иным вы преданы заботам, —
Того ж, кто к родине влеком,
Квасным зовёте патриотом,
Движенья всякого врагом.

Хоть вам со мной стезя иная,
Но лишь одно замечу я:
Меня отсталым называя,
Вы ошибаетесь, друзья!

Нет, я не враг всего, что ново,
Я также с веком шёл вперёд.
Блюсти законов Годунова51
Квасной не хочет патриот.

Исполнен к подлости враждою,
Не хочет царск[их] он шутов,
Ни, нам завещанных ордою,
Застенков, пыток и кнутов.

В заблудш[ем] видя человека,
Не хочет он теперь опять
Казнить тюрьмой Максима Грека52,
Костры скуфьями раздувать53.

Но к братьям он горит любовью,
Он полн к насилию вражды,
Грустит о том, что русской кровью
Жиреют немцы и жиды.

Да, он грустит во дни невзгоды,
Родному голосу внемля,
Что на два разные народа
Распалась русская земля.

Конца семейного разрыва,
Слиянья всех в один народ,
Всего, что в жизни русской живо,
Квасной хотел бы патриот.
1857–1858 (?)

Автограф

Примечания:

1 Подразумеваются так наз. иконобо́рцы — противники почитания икон как святыни, представители иконобо́рчества, религиозно–политического движения в Византии в VIII — нач. IX вв. Иконоборчество было осуждено Седьмым Вселенским собором (Никея, 787 г.), на котором были преданы анафеме иконоборцы и установлен догмат об иконопочитани (“честь, воздаваемая образу, преходит к первообразному, и покланяющийся иконе поклоняется существу изображённого на ней”).

2 Млат — молот (слав.).

3 Гридь — в Древней Руси как воин из младшей дружины князя, так и вся младшая дружина.

4 Полева́нье — охота (слав.).

5 Лог — форма рельефа местности, небольшая сухая или с временным водотоком долина с задернованными склонами (синонимы: балка, суходол, байрак).

6 Бра́шна — еда, яства (слав.).

7 Ру́шать — (о пище) разделывать для еды, делить, резать, крошить (слав.).

8 Бра́тина — сосуд для хмельных напитков на братском пиру, большая чаша, в которой подавались напитки для разливания по меньшим чашам или для питья вкруговую. Братины были медными или деревянными, иногда серебряными или золотыми, также украшались драгоценными камнями.

9 Со́нмище — собрание (слав.).

10 Перст — палец (слав.).

11 Ла́ты — воинские металлические доспехи для защиты от поражения (броня).

12 Градои́мец — захватчик (города) (слав.).

13 Хлами́да — от греч. ἡ χλαμύς: прямоугольный плащ с застёжкой; мантия (царей, полководцев, героев).

14 Порска́ть — (на псовой охоте) криком понукать, натравливать собак на зверя.

15 Зане́ — потому что (слав.).

16 Необорнасокращ. слав. необорима, непреоборима — непреодолима.

17 Чуждый духздесь: не собственный, не свой, но данный свыше для воплощения в слово. Подразумевается феномен пророческого „вещания в духе“, когда пророк говорит не от себя лично, а облекает речью то, что воспринимает свыше духовным слухом.

18 Веща́ть — объявлять, поведать нечто значительное, важное; торжественно провозглашать (слав.).

19 Мнить — думать, полагать (слав.).

20 Полева́ть — охотиться (слав.).

21 Первая строка стихотворения восходит к народной свадебной песне:

Пантелей государь ходитъ по́ двору,
Кузьмичъ гуляетъ по широкому;
Кунья на немъ шуба до земли,
Соболья на немъ шапка дó верху,
Божья надъ нимъ милость дó вѣку.
Бояре-то смотрятъ изъ города,
Боярыни-то смотрятъ изъ терема,
А сужена смотритъ изъ полога.
Бояре-то молвятъ: „Чей то такой?“
Боярыни молвятъ: „Чей господинъ?“
А сужена молвитъ: „Мой дорогой!“
(См.: Песни, собранные П. В. Киреевским. Новая серия… С. 280).Издавна с большой теплотой почитаемый на Руси образ святого великомученика и целителя (профессионального врача) Пантелеимона († 305 г.) автором стихотворения трансформирован в образ лекаря–травника (монаха).

22 Вертогра́д — сад (слав.).

23 Ла́да — 1) любимый или любимая, возлюбленный или возлюбленная (от ла́дый — ‘милый’, ‘любимый’, слав.); 2) cупруг или супруга (др.–русск.).

24 Червлёная му́рмолка — старинная мужская шапка с высокой плоской тульей из тёмно–красного бархата.

25 Ко́рзно — княжеская мантия или плащ, иногда с меховой опушкой, застёгивающийся на плече (чаще правом) запонкой с петлицами.

26 Мони́сто — ожерелье из бус, монет или разноцветных камней.

27 Набо́рный вене́ц — женский головной убор из драгоценного металла, смонтированный из отдельных вырезных деталей, с «городками», зубцами или «теремами» вверху. Иногда надевался с разного рода уборами, например, рясами — длинными прядями из жемчуга и драгоценных камней и т. п.

28 Поня́ва (также понёва, панёва) — старинная южнорусская и белорусская поясная одежда замужней женщины, род запашной юбки из трёх полотнищ ткани, собранных на шнуре и надеваемых поверх рубахи.

29 Фата́ — лёгкое женское покрывало из кисеи, шелка, кружев и т. п. (здесь — составная часть понявы).

30 Ле́по — хорошо, красиво (слав.).

31 Медвежи́на — народное название крушины ольховидной или ломкой, Frangula alnus Mill, Rhamnus frangula (синонимы: корушатник, волчьи ягоды, собачьи ягоды, сорочьи ягоды, гнилое дерево и проч.). Произрастает на всей территории России.

32 Говя́до — крупный рогатый скот (бык, вол, корова) (слав.).

33 Строфы 20а–20в приведены по первой публикации («Русский вестник», 1871, № 10, сс. 393–398, под заглавием «Баллада с тенденцией»).

34 Стани́чник — здесь: удалец, разбойник (грабитель).

35 Рафаи́л — славянизированное Рафаэль Санти (итал. Raffaello Santi, Raffaello Sanzio, 1483–1520), итальянский живописец, график и архитектор, представитель флорентийской школы эпохи Высокого Возрождения.

36 Фо́рум — массовое собрание, съезд; в Древнем Риме — площадь (forum), центр общественной жизни города: на форумах находились храмы главных богов, рынки, суды, органы городского управления.

37 In verba — словами (лат.), вожакорум — вожаков (латинизированное).

38 Име́нье, име́ние — собственность, имеющееся во владении.

39 Вожделе́нье, вожделе́ние — страстное, непреодолимое желание (иметь что–либо, например); синоним — ‘похотение’ (слав.). Вероятно, автор подразумевает один из краеугольных революционных принципов — «экспроприация экспроприаторов» (в вульгарном выражении — «грабь награбленное»). Воплощаемый последовательно, принцип этот неизбежно становится перманентным: вожделея, мы грабим чужое награбленное, потом нас грабят, отнимая нами награбленное, далее мы грабим, отнимая у нас награбленное и т. д.

40 Имеется ввиду Императорский и Царский орден Святого Станислава II степени — орден Российской империи с 1831 до 1917 года. Самый младший по старшинству в иерархии государственных наград, главным образом для отличия чиновников. I степень — серебряная звезда и большой золотой крест на ленте у левого бедра; II степень — золотой крест меньшего размера на шейной ленте; III степень — маленький золотой крест на груди, в петлице.

41 Представленные к награде были обязаны внести в Орденскую администрацию (капитул) определённую денежную сумму (взнос). Взносы платили все награждаемые орденом, за исключением кавалеров военного ордена Георгия. При получении с 1860 года ордена Андрея Первозванного взнос составлял 500 руб.; Св. Владимира 1–й степени — 450; Св. Александра Невского — 400; Белого Орла — 300; Св. Анны 1–й степени — 150; Св. Станислава 1–й степени — 120 руб. и т. д.

42 Длань — ладонь (слав.).

43 Нигили́зм — полемический термин для обозначения крайностей движения 1860–х гг. (от лат. nihil — ничего, т. е. ничего не признающие, всё отрицающие)… В русской литературе слово Н. впервые употреблено Надеждиным (статья “Сонмище нигилистов”, в журнале «Вестник Европы») в значении отрицателей и скептиков… Но оно не стало популярным до тех пор, пока И. С. Тургенев в романе «Отцы и дети» не назвал нигилистом Базарова. Огромное впечатление, произведенное этим романом, сделало крылатым и термин «нигилист»… “Новые люди”, фигурировавшие в антинигилистической литературе, были лохматые, нечесаные, грязные мужчины и утратившие всякую женственность девицы; но сплошь да рядом к этим качествам ожесточенные изобразители Н. прибавляли шантаж, воровство и подчас даже убийство. К концу 1860–х и началу 1870–х гг. слово «нигилист» почти исчезает из русской полемической литературы, но воскресает в западно-европейской литературе, как обозначение русского революционного движения. (Из статьи «Нигилизм» — Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона.). Быт и нравы нигилистов замечательно описаны также в романе Н. С. Лескова „Некуда“. — Ср.:

Грязны, неучи, бесстыдны,
Самомнительны и едки,
Эти люди очевидно
Норовят в свои же предки.
А. К. Толстой “Послание к М. Н. Лонгинову о дарвинисме”.Нигилизм — безобразное и безнравственное ученье, отвергающее все, чего нельзя ощупать. (В. И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка.) — Ср.:
Всё, чего им не взвесить, не смеряти,
Всё, кричат они, надо похерити;
Только то, говорят, и действительно,
Что для нашего тела чувствительно;
И приемы у них дубоватые
И ученье–то их грязноватое…
А. К. Толстой “Пантелей–целитель”.Справедливости ради, однако, следует заметить, что Алексей Константинович с иронией относился не только к нигилистам:
Идут славянофилы и нигилисты,
У тех и у других ногти не чисты.
Ибо, если они не сходятся в теории вероятности,
То сходятся в неопрятности.
А. К. Толстой “Церемониал погребения тела
в Бозе усопшего поручика и кавалера Фаддея Козьмича П.....”.
Всей своей жизнью и деятельностью поэт отстаивал свободу творческой мысли от всякой идеологии, от ангажированности писательского пера «госзаказом», социально–политической системой или каким бы то ни было идейным течением:
Презренье, други, на певца,
Что дар священный унижает,
Что пред кумирами склоняет
Красу лаврового венца!
Что гласу истины и чести
Внушенье выгод предпочел,
Что угождению и лести
Бесстыдно продал свой глагол!
А. К. Толстой “Иоанн Дамаскин”.Разумеется, такая позиция («певца над схваткой») не могла не вызывать нарекания и упрёки в адрес «свободного художника» с обеих противоборствующих сторон. Подчас дело доходило даже до организованной «газетной» травли. Но Алексей Константинович до конца жизни остался верен своим идеалам:
Двух станов не боец, но только гость случайный,
За правду я бы рад поднять мой добрый меч,
Но спор с обоими — досель мой жребий тайный,
И к клятве ни один не мог меня привлечь;
Союза полного не будет между нами —
Не купленный никем, под чье б ни стал я знамя,
Пристрастной ревности друзей не в силах снесть,
Я знамени врага отстаивал бы честь!
А. К. Толстой “Двух станов не боец…”.И чаще всего старался относиться к ситуации со здоровым юмором:
Я уступаю место всем,
А паче братии газетной.

Не мню, что я Лаокоон,
Во змей упершийся руками,
Но скромно зрю, что осажден
Лишь дождевыми червяками!
А. К. Толстой “Послания к Ф. М. Толстому” (2).

44 Ретрогра́д (от лат. retrogradus — идущий вспять) — человек с отсталыми, реакционными взглядами, противник всего передового, прогрессивного.

45 В архиве А. К. Толстого сохранились два варианта одного его незавершённого стихотворения: первый — «Друзья, вы совершенно правы…», второй — «Уж так и быть, признаюсь в этом…». В своих примечаниях к публикации обоих текстов один из лучших исследователей творчества поэта И. Г. Ямпольский ничего не сообщает о причинах, по которым это, на мой взгляд, весьма замечательное и предельно ясное стихотворное исповедание гражданской позиции одного из лучших наших поэтов так и не было окончательно оформлено и опубликовано. По стилю, форме и стихотворному размеру оно весьма созвучно «Моей родословной» А. С. Пушкина, что, разумеется, вряд ли случайно. Пусть простят меня почитатели таланта А. К. Толстого за то, что я решился соединить оба варианта в один, дерзнув добавить отсутствующие полторы строчки в одном из катренов, а также условно озаглавить это поэтическое кредо Алексея Константиновича (все мои прибавления выделены курсивом). Буду очень рад, если в конце концов окажется, что своею кистью сонной я нанёс минимальный ущерб картине гения.

46 Квас на Руси с древнейших времён был и остаётся широко распространённым и поистине народным напитком. Квасной патриотизм — оборот из сочинения П. А. Вяземского «Письма из Парижа» (1827): „Многие признают за патриотизм безусловную похвалу всему, что своё. Тюрго называл это лакейским патриотизмом, du patriotisme d′antichambre (франц. патриотизм прихожей/приёмной [комнаты]). У нас можно бы его назвать квасным патриотизмом. Я полагаю, что любовь к отечеству должна быть слепа в пожертвованиях ему, но не в тщеславном самодовольстве; в эту любовь может входить и ненависть. Какой патриот, какому народу ни принадлежал бы он, не хотел бы выдрать несколько страниц из истории отечественной и не кипел негодованием, видя предрассудки и пороки, свойственные его согражданам? Истинная любовь ревнива и взыскательна». (Но никак не беспамятна! — невольно хочется возразить в ответ на «патриотичное» желание выдрать несколько страниц из истории.) Впрочем, позже (в «Записных книжках») князь Вяземский уточняет: „Выражение квасной патриотизм шутя было пущено в вход и удержалось. В этом патриотизме нет большой беды. Но есть и сивушный патриотизм; этот пагубен: упаси Боже от него! Он помрачает рассудок, ожесточает сердце, ведет к запою, а запой ведет к белой горячке. Есть сивуха политическая и литературная, есть и белая горячка политическая и литературная“. В современной А. К. Толстому полемической схватке двух станов — славянофилов и западников — выражения «квасной патриотизм» и «квасной патриот» стали ключевыми.

47 Гремушка — 1. бубенец на конной упряжи; 2. „новгородск. кочка, бугорок по дороге, на которой повозка гремит“ (В. И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка).

48 Дуга — арочная деревянная распорка над коренником (центральной лошадью тройки), соединяющая две оглобли упряжи. Под дугой иногда подвешивался сигнальный колокольчик.

49 Вниз по матушке по Волге — начало популярной народной (разбойничьей, кстати напомнить) песни.

50 Одноряд (поэтич.), однорядка — допетровский (мужской и женский) долгополый однобортный кафтан из шерстяных тканей без воротника и без подкладки (в один ряд ткани), с прямым, а не косым, запáхом на пуговицах в одноряд (в один ряд). Надевалась обычно в ненастную погоду, в рукава или внакидку.

51 Законы Годунова — вероятно, подразумевается, во-первых, известная прозападная политика царя Бориса, который (как ни один руский правитель прежде) чрезвычайно благоволил к иноземцам и вообще ко всему иноземному. Именно при Годунове европейская культура стала особенно активно проникать в русский быт (в частности, традиционно приписываемая Петру І мода на бритьё окладистых бород началась как раз при Борисе). Во-вторых, царствование Годунова ознаменовалось чередой громких репрессий по доносам, в том числе ложным.

52 Максим Грек, преподобный — приглашённый в 1515 г. Великим князем Василием ІІІ из Греции учёный монах (книжник) для перевода и справы (исправления) богослужебных книг. Около четверти века он провёл в заточении за свои убеждения. Прославлен в лике преподобных на Поместном соборе 1988 г.

53 Костры скуфьями раздувать — общий образ жестоких крайностей религиозной (в том числе и клерикальной) вражды и нетерпимости, или проявления экстремизма, как нынче принято выражаться. Скуфья — повседневный головной убор монашества, а также всего духовенства.

Примечания *В. Г.

* * *