радость триумфа и печаль Триумфатора

На другой день множество народа, пришедшего на праздник (Пасхи иудейской), услышав, что Иисус идёт в Иерусалим, взяли ветви финиковых пальм и вышли Ему навстречу. И возглашали: „Осанна! Благословен грядущий в имени Господа Царь Израилев!“ … И люди, которые были (рядом) с Ним, когда Он вызвал Лазаря из гробницы, воскресив его из мёртых, подтверждали (это чудо). Потому-то и встречали Его толпы народа, что разнёсся слух, что это (идёт) Тот, Кто сотворил то самое знамение. (Ин 12: 12–13, 17–18)

Оживить, вызвать к полноценной жизни уже разлагающегося мертвеца — это поистинне неслыханно! Такого чуда не совершил ни один пророк, ни один чудотворец. Так неудивительно, что посмотреть на Пророка из Назарета Галилейского сбежались несметные толпы паломников и жителей святого Града (Мф 21: 10–11). Охваченные неким единым порывом, они с воодушевлением приветствовали Его как потомка Давида и нового Царя Иудейского (Мф 21: 15; Мк 11: 9–10; Лк 19: 38; Ин 12: 13). Казалось бы, вот он — самый торжественный момент в жизни Иисуса: множество людей признали Его Царём, Помазанником Божиим, и встречают с царскими почестями, устилая Его путь своими одеждами (ср.: 4 Цар 9: 13).

Вход Господень в Иерусалим. Миниатюра из Елисаветградского Евангелия. Рубеж XVІ–XVII вв.

Вход Господень в Иерусалим
миниатюра из Елисаветградского Евангелия (рубеж XVІ–XVII вв.)

А что же Он?

Он не препятствует этой пышной встрече, не запрещает (как это делал раньше) провозглашать о Себе как о Царе и Мессии. Наоборот, возмущённые требования некоторых фарисеев-законников прекратить эти неуместные и «богохульные» возгласы Он решительно отклоняет, возражая словом пророка: „уверяю вас: если они умолкнут, то камни возопиют“ (Лк 19: 39–40; ср.: Авв 2: 11).

Но радуется ли Он и торжествует ли вместе со всеми? — Напротив, Он печален: скорбит и даже плачет. И плач Его не о Себе, не о предстоящих Ему страшных муках позорной казни. Он плачет о горьком будущем народа израильского — теперь уже неизбежном, потому что народ этот так и не узнал в Нём своего Бога и Спасителя (Лк 19: 41–44; Ин 12: 37–41). Эта возбуждённая толпа встречает не небесного, а земного царя, освободителя от оккупантов-язычников.

Вместе с тем Он ясно видит и Своё ближайшее будущее. Возможно, эти радостные крики «осанна!» в Его пророческом сознании звучат совсем по-иному, и Он всё явственнее слышит, как те же люди теми же устами неистово вопят «распни Его!». Тень голгофского креста осеняет Его последний путь в Иерусалим всё явственнее. Томясь тяжким предчувствием надвигающихся страданий, Он обращается к Отцу — и Отец, находясь в постоянном и неразрывном единстве со Своим возлюбленным Сыном (Ин 10: 30), мгновенно откликается:

„Сейчас душа Моя в смятении, и что Я скажу: Отец, спаси Меня от часа этого (страшного)? — Но ради этого Я и пришёл, на этот самый час. — Отец, прославь же имя Твоё!“ — И тогда пришёл голос с неба: „И прославил, и снова прославлю“. (Ин 12: 27–28)

Несмотря на шум и крики, этот голос услышали. Услышали, но, увы: поняли так, как хотели понять. Гром ли прогремел, ангел ли провещал — это значит только одно: само небо приветствует шествие на царский трон избавителя иудеев от ненавистных римлян! — Дорогу Сыну Давида, Царю Израиля! Осанна!

Триумфальное шествие завершилось. Войдя в Город, Иисус скрылся от возбуждённой толпы. В Него снова не поверили как в Царя царства Небесного, единственного и истинного Мессию от Бога. Снова не захотели увидеть очевидного и понять, что этот Сын Человеческий и есть Сын Божий. Исполнилось (в который раз!) горькое пророчество Исаии: глаза их ослепли и ум помрачился — и не увидеть им, и не понять, и не обратиться за исцелением (Ин 12: 34–41; Ис 6: 9–12).

Так закончился этот праздник. Вот уж поистине — «праздник со слезами на глазах».