Беседа о посте

Великий Пост, апрель 2004 г.

свящ. Виталий:

Я предлагаю начать нашу сегодняшнюю беседу словом Христа из Нагорной проповеди:

Когда же поститесь, не делайтесь, как лицемеры, сумрачными; ибо они искажают лица свои, чтобы показать себя людям постящимися. Истинно говорю вам: они уже получили награду свою.

Ты же, постясь, помажь твою голову и лицо твое умой, чтобы показать себя постящимся не людям, но Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий втайне, воздаст тебе.

Мф 6: 16–18

Теперь давайте кратко прокомментируем этот текст. Пожалуйста, Вася!

Василий Евдокиенко:

Пост — это третья составляющая иудейского благочестия наряду с милостыней и молитвой. В этих словах о посте Христос, в сущности, не сообщает ничего нового. Но Он переносит внимание с внешнего (ритуал, форма) на внутреннее (смысл и содержание).

Для иудеев того времени пост являлся чем-то вроде обряда, который сопровождался многими внешними признаками: одевались в грубую или ветхую одежду, посыпали голову пеплом, спали на пепле, не причёсывались и не мылись. Конечно, неумытое или перемазанное пеплом лицо вполне можно назвать мрачным, тёмным… Но особо «ревностные» постящиеся намеренно придавали своим лицам ещё и мрачное выражение, изображая «плач и сетование», чтобы все видели, какое тяжкое бремя поста они несут, и восхищались их подвигом и благочестием. Вот именно это и есть то лицемерие, которое обличает Христос.

Древние пророки и раньше обличали иудеев, постившихся напоказ. Так, например, Осия призывает: “Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши“. И этот призыв вполне согласуется со словами Христа.

свящ. Виталий:

Спасибо, Вася, за короткий и ясный комментарий. В качестве добавления я позволю себе уточнить некоторые ключевые слова для более верного понимания смысла евангельского текста.

Человек — по–гречески ὁ ἄνθρωπος, и этимологически это существительное происходит от соединения двух слов: наречия ἄνω —‘вверх’, ‘кверху’ и глагола τρέπω — ‘поворачивать’, ‘обращать’, ‘направлять’. То есть — «повёрнутый вверх», «существо, обращённое кверху».

Для характеристики же псевдопостного выражения лица в евангельском тексте употребляется прилагательное σκυθρωπός — ‘мрачный’, ‘сумрачный’, ‘угрюмый’ (не правда ли, оба слова неплохо рифмуются по–гречески?). Так вот, этот самый ‘скютропос’ есть существо унылое и понурое, обращённое в таком состоянии скорее книзу, вниз: не к небу (как человек, ‘антропос’), а к земле. И можно сказать, что таким «переобращением» с небесного на земное искажается, извращается сущность человека, призванного быть обращённым вверх, к небу, к своему Создателю. (Вспомним попутно, что именно уныние в аскетике считается особо опасным состоянием и даже великим грехом.)

Это состояние угрюмости, унылости далее усиливается глаголом ἀφανίζω — ‘скрывать’, а также ‘помрачать’, ‘искажать’ — в обороте “искажают лица свои”, по–славянски — “помрачаютъ лица своя”. Но для чего же они это делают? — “Да явятся человеком постящеся” (чтобы показать себя людям постящимися). И снова внутренняя рифма: ἀ–φανίζω и φαίνω — ‘скрывать’, ‘закрывать’ и ‘являть’, ‘показывать’, а также ‘светить’ и ‘помрачать’. То есть, речь идёт о подмене света мраком, тьмой!

Наконец, подлежащим в акте совершения этой подмены и её предикатом является, конечно, слово ‘лицемер’, по–гречески ὑποκριτής (‘притворщик’, ‘лицедей’). То есть, это помрачение лица, эта угрюмость оказывается обыкновенным притворством: лицедейством, позёрством, так сказать — «игрой на публику», рассчитанной на стяжание восхищённых взглядов, восторженных возгласов и похвал в свой адрес.

Анна Москвичёва:

Интересно… А почему же голову посыпали именно пеплом, а не песком, например?

Василий Евдокиенко:

С древнейших времён это было общепринятым видимым знаком самоуничижения. Пепел — это прах, ничто. И в эмоциональном порыве сетования, печали, скорби человек посыпал себя пеплом, символически смешивая себя с прахом, вменял себя ни во что.

свящ. Виталий:

Есть ещё вопросы?..

Нет. Тогда перейдём собственно к нашей беседе. Надя приготовила несколько предварительных тезисов по теме поста в христианской традиции. Пожалуйста!

Надежда Миронова:

Для начала — небольшая вводная часть на основе работ протопресвитера Александра Шмемана «Великий пост» и епископа Илариона (Алфеева) «О посте».

В древности пост — основной элемент аскетической жизни. Постились пророки перед началом проповеди, постились учителя, правители перед началом своего служения, постились простые люди в знак покаяния, чтобы примириться с Богом. Они постились, чтобы через телесное воздержание явить Богу свою любовь. Сам Иисус начал Своё служение с сорокадневного поста: удалившись в пустынное место. Он ничего не ел и не пил в эти дни.

Пост не является исключительно христианской аскетической практикой, он существует и в других религиях. А вне религии пост чаще всего превращается в воздержание, и прежде всего — от некоторых видов пищи, то есть в разного рода диеты.

Нам важно разобраться, в чём смысл поста христианского. Этот смысл можно определить через внутреннюю связь двух событий. Первое событие произошло в начале Ветхого Завета, а втрое — в начале Нового.

Адам нарушает первый пост — то есть, заповедь воздерживаться от известного плода, — с чего и начинается грехопадение. Иисус Христос — новый Адам, выдерживает свой пост перед выходом на служение, с чего и начинается искупление. И если Адам искушается (испытывается) диаволом и побеждается им, то Иисус искушается и побеждает искушение, выдерживает испытание.

Следствием отпадением Адама является изгнание из Рая и смерть, а плоды победы Христа — это уничтожение смерти и наше возвращение в Рай. Таким образом можно сказать, что пост связан с тайной жизни и смерти, с тайной спасения и погибели.

В православном учении грех — это не просто отступление от правил, это искажение данной Богом жизни. Возникает вопрос: а что значит быть живым, что же такое сама жизнь? Для верующего ответ вроде бы ясен: жизнь — это Бог. Но Адам, нарушив запрет, отверг связь c Богом, отверг Его жизнь в Духе и провозгласил свою собственную жизнь — в материи, в себе. И наступила полная зависимость человека от пищи физической, материальной, в чём и заключается последствие поступка наших прародителей.

Мы теоретически знаем, что жизнь — в Боге, а не в калориях, но тем не менее, наша разъединённость с Богом делает нас зависимыми от пищи.

Иисус в конце Своего поста отвечает приступившему к Нему сатане, что “не хлебом единым жив человек, а Словом Божиим”. Сатана предложил Иисусу камни сделать хлебами, и Иисус мог бы это сделать, но отказался, опровергнув тем самым страшную ложь сатаны, что человек полностью зависим от пищи.

Христианский пост — это наше участие в посте Христа, Которым мы освобождаемся от совершенной зависимости от пищи и материи. Для нас самое главное и трудное — понять и принять это освобождение.

Мне понравилось, как епископ Иларион говорит о «Лествице» преп. Иоанна Лествичника. Он пишет, что начиная читать эту книгу, её первую ступень, мы понимаем, что даже на неё ступить не имеем сил. Он сравнивает лествицу духовную с пожарной лестницей и отмечает, что даже на первую ступень этой пожарной лестницы ступить невозможно, не забравшись прежде на пожарную машину. Так вот, такой «пожарной машиной» для христианина служит именно пост, без которого на духовную высоту нам не подняться.

Хочу ещё добавить, что пост без молитвы и без внутреннего содержания и смысла невозможен. Ограничение в пище, не основанное на внутреннем, духовном фундаменте не только бесполезно, но даже опасно.

В то же время прикрываться духовной стороной поста и отказываться от его телесного, материального выражения — это тоже не пост. Самое лучшее — это разумное сочетание этих двух составляющих — духовной и телесной. И здесь интересно и полезно было бы поговорить о представлениях и личном опыте каждого из нас.

свящ. Виталий:

Спасибо, Надя. Есть ли вопросы по поводу услышанного?

Сергей Мосягин:

А какова этимология слова пост?

свящ. Виталий:

Думаю, это вопрос скорее ко мне, чем к Наде.

Слово ‘пост’ исторически восходит ещё к праиндоевропейской реконструированной форме *pasto–, что означает ‘крепкий’, ‘твёрдый’. Филологи сближают этот корень, например, с немецким fest и английским fast с теми же значениями. В других языках в сходных разновидностях слов этого корня дополнительно появляются также значения ‘держать’, ‘беречь’, ‘воздерживаться’, а также — собственно ‘пост’ и ‘поститься’. Таким образом, нельзя не почувствовать некий общий результирующий смысл, позволяющий толковать и славянское слово пост и как ‘крепкое, твёрдое держание чего–либо’ («держать себя в узде», например), так и ‘строгое воздержание от чего–либо’ (от мясной пищи, от гнева, от удовольствий и развлечений…).

И ещё об одном важном значении этого слова нам напоминает митрополит Сурожский Антоний (Блум). В одной из своих бесед («Препоясав чресла наши») он — кроме прочего, ещё и участник Второй мировой войны — проводит аналогию постящегося (держащего пост) с солдатом, стоящим на посту. Оба должны быть предельно внимательны, сосредоточенны и бдительны.

Ирина Андрезен:

А было ли в греческой культуре, в языческой, что-то похожее на пост?

свящ. Виталий:

Да, конечно. У древних греков было даже специальное слово для этого — ἡ νηστεία со значениями ‘пост’ и ‘день поста’ (именно оно встречается и в Евангелии с теми же значениями). Происходит же это слово от прилагательного ν–ῆστις — ‘ничего не евший’, ‘голодный’. Его латинский эквивалент — jejunatio.

Анна Москвичёва:

Когда мы в воскресной школе говорили о посте с детьми, мы старались говорить с ними на понятном для них языке, и определили слово пост как отказ от излишеств — от того, без чего можно обойтись. И дети сразу заговорили о конфетах, без которых вполне можно обходиться.

Мне вот тоже от мяса отказаться в пост несложно, а от сладенького или солёненького — гораздо труднее…

Надежда Миронова:

Голод — это состояние, когда мы осознаём свою зависимость от пищи. Когда нам срочно, остро нужна еда, мы понимаем, что в нас самих нет самосущной жизни. Это тот момент, когда перед нами встаёт ультимативный вопрос: от чего зависит моя жизнь? А так как вопрос этот не отвлечённый (от его решения зависит жизнь моего тела!), то этот момент и оказывается искушением, испытанием крепости моего духа.

В то же время, читая Евангелие, мы не находим там сведений о посте Иисуса и учеников, кроме как в начале служения Христа (во время искушения в пустыне). “Не могут поститься сыны чертога брачного, пока с ними жених” — возражает Христос на упрёки фарисеев об отсутствии поста у Своих учеников. И может создаться впечатление, что Он не придавал особого значения посту.

свящ. Виталий:

Вот видите: невольно наш разговор о посте сводится исключительно к вопросу о еде!

Но ведь Христос и еде особого значения не придавал: Ему и ученикам Его порою некогда было и поесть… Они часто целыми днями (а Христос и ночами) трудились, да к тому же почти всё время служения были в пути. А как известно, на время работы и путешествия пост в еде (как строгое воздержание от определённых видов пищи) по многим уставам упраздняется.

Надежда Миронова:

Получается, что прописанные уставом ограничения не есть во время поста одного, другого, третьего… — всё это не так важно?

свящ. Виталий:

Надя, ты помнишь пословицу: что русскому здорово, то немцу — смерть? Вот так и в воздержании: что важно для одного, то не имеет значения для другого. Пете Иванову отказаться от мяса (пищи не постной, скоромной) трудно, а Ване Петрову это ничего не стоит, потому что он больше всего на свете любит апельсины (пища совершенно постная), и именно без них ему очень трудно обходиться. Вот и спрашивается: кому из этих двоих требуется больше усилий по воздержанию от мяса во время поста? Кому это воздержание принесёт бóльшую пользу?..

Кроме того, в разных монастырях издревле существуют разные уставы. Например, молоко и молочные продукты по одним уставам (в том числе и по нашему, Иерусалимо–Савваитскому) считаются пищей непостной, а по некоторым другим — постной.

И потом, не забывайте и того, что устав, принятый в Русской Православной Церкви, есть устав не соборно–приходской, рассчитанный для немонашествующих, а монастырский! И в нашей приходской практике издавна приняты (и подтверждены правящим Патриархом) известные послабления в пище на время поста для больных, беременных, учащихся…

И я в своей пастырской практике являюсь убеждённым сторонником не общего, а индивидуального подхода к решению вопроса о посте. При этом я не отказываюсь от традиции, и стараюсь, чтобы мои рекомендации (не требования!) относительно режима молитвы, труда и питания на время поста были основаны прежде всего на многовековом опыте нашей Церкви.

Юлия Мезина:

“Всё ешьте, только друг друга не ешьте!”. А то бывает по первости: навалишь сам на себя на себя постов и ходишь злой, раздражительный. Сам от всего отказался, и зорко следишь за другими: кто чего ест, кто чего не ест — и всех осуждаешь. Это, наверное, многие помнят по себе. Такое обычно бывает с людьми новоначальными, недавно пришедшими в церковь.

свящ. Виталий:

Да, Юля, именно так! Ещё святитель Иоанн Златоуст увещал: “Ну что же, раз тебе так хочется в пост мяса поесть — поешь его, поешь. Главное — человеков не ешь!”.

А ещё вспоминается строчка одной древней стихиры из Триоди: “Горе тебе, окаянная душе, ибо постяся уподобилася еси демонам, иже ни спят, ни ядят!”. Вот хорошее предупреждение тем, кто думает, что пост — это лишь воздержание телесное (от еды, от отдыха).

Надежда Миронова:

Хорошо в пост ставить себе духовные цели, например: решить никого не осуждать — хотя бы вслух…

Сергей Наконечный:

Надо реальные цели себе ставить!

(общий смех)

Юлия Мезина:

А обязательно ли брать благословение на пост, или можно самому соблюдать любые посты?

свящ. Виталий:

Желательно всё–таки благословиться у своего духовника. Только духовно опытные люди могут сами решить вопрос о посте для себя. Помню, в начале моего церковного пути, я как–то вообще ничего не ел всю первую седмицу Великого Поста. Так когда я сказал об этом отцу Василию, он по отечески — очень ласково, но вместе с тем довольно строго (он умел сочетать несочетаемое!) — запретил мне подобное самовольство.

Надежда Миронова:

Бывает, когда попостишься особенно крепко, то и ожидаемый праздник проходит как–то по–другому… От нашего поста зависит то состояние, в котором мы встретим Пасху. Хотя и говорится в слове Иоанна Златоустого, читаемого на Пасху, что всех принимает Господь в Свою Пасхальную радость: и тех кто постился, и тех кто не постился… И всё–таки полнота этой радости у меня бывает разной из года в год.

Юлия Мезина:

Хочу ещё раз вернуться к вопросу о пище. Когда мы отказываемся от еды — каждый от своей, по силам и по необходимости, — то наше внутреннее духовное состояние как бы оголяется, начинаешь «чистить» себя. А на сытый желудок всё как–то замасливается, затемняется: и своих проблем не видишь, и вроде у тебя и грехов никаких нет…

Надежда Миронова:

Да, определённо есть эта связь нашего желудка с жизнью духа…

Михаил Наконечный:

А я вот хочу получить конкретный ответ на конкретный вопрос.

Вот читаешь, например, отрывок из Евангелия или акафист, а в голове — смачно шкварчащая яичница на сковородке. Что мне делать?

(смех)

Я серьёзно: что делать? Пойти поесть — хоть немного, чтобы это не сбивало? Или терпеть и продолжать читать?

свящ. Виталий:

Ну, тут возможен и такой вариант продолжения линии «пойти поесть»: пошёл поел яичницу, а потом вернулся к чтению, да и заснул от сытости…

Я не знаю, что делать, тут решать Вам. Одно я знаю точно: мы можем себя заставить, можем справиться с собой, со своим чувством голода: Христос в пустыне это делом доказал.

Другое дело, хотим ли бороться, чтобы победить?..

А с другой стороны, не стоит сильно перегибать палку: она может сломаться! И уж если речь зашла именно о восприятии с вниманием и пониманием, то стоит вспомнить древнюю, очень древнюю латинскую пословицу в двух вариантах: Plenus venter non studet libentur и Vanus venter non studet libentur — и полное, и пустое брюхо к учению одинаково глухи.

Юлия Мезина:

Это как мы о молитве говорили: лучше молиться сидя и думать о Боге, чем стоять и думать о больных ногах. Может быть, кому-то надо спокойно сесть, расслабиться и помолиться сосредоточено.

свящ. Виталий:

Или — сесть, расслабиться и… заснуть.

Анна Москвичёва:

Я вот совсем недавно поняла, что значит пословица “В ногах правды нет.” Это значит, что неважно сидишь ты или стоишь, важно, что при этом происходит.

свящ. Виталий:

Ну конечно, Аня: правда — в нашем внутреннем состоянии, а не во внешнем стоянии или сидении.

Анна Москвичёва:

А ещё мне было полезно отказаться во время поста от просмотра развлекательных программ по телевизору. Перестаёшь смотреть телевизор и понимаешь, сколько мусора носил в голове раньше! Мы уже не замечаем включённый телевизор. Кажется, что и не смотрим его, а воздействие на подсознание тем не менее происходит.

Татьяна Толстая:

У нас с Филиппом был однажды такой год, когда мы не постились в еде, но полностью отказались от телевизора. Мы вообще его не включали. Удивительное ощущение: приходишь на работу, в коллектив, а там все обсуждают что–то такое незначительное, неважное, такое далёкое от настоящей жизни!..

Анна Москвичёва:

Понятно, что вся жизнь христианина должна быть «на посту»: мы всё время должны быть воздержанными, бдительными и внимательными к себе, но почему же так получается, что ждёшь именно этого постного времени? Почему легче собраться, мобилизоваться именно в дни установленного Церковью поста?

свящ. Виталий:

Да потому, Аня, что не в одиночку, а все вместе! Ведь именно в Церкви, в братском собрании соединяются наши усилия.

Наталья Фанина:

Некоторые говорят, что время поста способствует молитве. А у меня всё наоборот: накатывают разные искушения, порой очень тяжёлые, и совсем ничего не получается. Как же так?

свящ. Виталий:

Это как раз и показывает нам, насколько мы немощны! Пост — очень хороший индикатор, чтобы проверить себя. Кажется, что всё у нас в порядке: мы трудимся, мы молимся, делаем добрые дела… и вот–вот уже начнём возноситься на небо! — Ой, держите меня за ноги! — И тут вдруг (очень неожиданно, ужасно некстати!) наступает такая ситуация… (Как бы это помягче выразиться?..) В общем, в результате нам становится понятно: до неба нам ещё очень и очень далеко!

Ведь не зря же пост в церковной традиции называется весной духовной, временем обновления души. Во время поста мы словно к зеркалу подходим и смотрим на самих себя… И правильно огранизованный пост способствует пониманию того, что с нами на самом деле (а не в нашем бурном воображении) происходит. Вот и Вы, Наташа, во время молитвы понимаете, что с вами происходит, что внутри не всё в порядке, что есть серьёзные проблемы роста.

Митрополит Антоний (Блум) очень хорошо описал это состояние самопознания во время поста: чем глубже всматриваешься в себя, тем лучше видишь, сколько ещё гадости внутри! И чем глубже, тем страшнее эти чудовища…

Наталья Фанина:

Да, конечно.

свящ. Виталий:

Пост — как свет: им не напитаешь душу. Он лишь беспощадно освещает всё внутри, и мы ясно видим: и тут грязь, и там прореха… Но вот что интересно: этот свет не только обнаруживает нашу нечистоту, он ещё каким–то неведомым путём её и уничтожает, сжигает. Чистительное время! И что бывает особенно удивительно и отрадно наблюдать, так это то, как окружающий нас мир немедленно на это реагирует, отзывается своим новым отношением к омывающейся душе!

Помните, евангелист Марк отмечает одно обстоятельство пребывания Христа в пустыне во время поста: “И был Он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями; и Ангелы служили Ему”.

Был со зверями… Как когда–то ещё не согрешивший Адам в Раю.

И знаете, однажды я пережил что–то близкое этому состоянию.

Это был 1991 год, когда я был ещё диаконом; начало Великого поста, его четвёртый или пятый день. В эти дни я тогда питался только просфорами и освящённой водой. Удивительное это состояние, когда проходит три дня воздержания от обычной пищи (третий — самый тяжёлый), а на четвёртый вдруг становится так легко, что кажется, тебе уже ничего не нужно!..

Я сидел дома за рабочим столом, писал какие–то ноты для церковного хора… Вдруг я услышал за окном тихий звук и увидел, что на внешней оконной раме с открытой форточкой сидит синичка. Она посидела там некоторое время, потом прыгнула на внутреннюю раму, а потом слетела на подоконник. Я, конечно, замер и сидел не шевелясь.

Тем временем синичка вспорхнула прямо ко мне на стол, попрыгала по нему, осматриваясь, села на стакан с освящённой водой, два или три раза из него напилась. Потом вспорхнула на книжную полку над тёплой батареей, почистила пёрышки немного, нахохлилась, закрыла глаза и стала дремать…

Не знаю, сколько времени мы так вместе просидели, час или два. Потом она проснулась, посмотрела на меня внимательно своими бусинками, слетела на стол, снова напилась из стакана, вспорхнула на форточку и, негромко пискнув, улетела…

Василий Евдокиенко:

Посмотрела и решила, что этот уже не жилец…

(общий смех)

Сергей Мосягин:

Был у меня такой период в жизни, период постоянного поста. Не то, чтобы я постоянно ограничивал себя в еде, нет: это было внутреннее состояние. Я просто чувствовал, сознавал себя перед Богом, перед Его постоянным взором, что называется — ходил под Богом. А в то время я очень боялся собак. И вот однажды, в этот самый период моего хождения под Богом, на меня как–то кинулась большая собака. Я видел, как она бежит прямо на меня, но при этом чувствовал себя совршенно спокойно. И вот собака, прыгнув почти передо мной, в последний момент как–то отскочила от меня. С тех пор я больше не боюсь собак…

Сергей Наконечный:

…и даже кошек!

(общий смех)

свящ. Виталий:

Ну что, есть ещё какие–то невысказанные мнения, существенные дополнения?

Сергей Наконечный:

Есть мнение, что пора уже переходить к практической части: чай пить.

Надежда Миронова:

Надо резюмировать нашу беседу, давайте подведём итог.

свящ. Виталий:

А вот я сейчас против резюмирования, потому что чувствую, всё закончится совместной расстановкой обязательных к исполнению дорожных знаков: сюда запрещено, там объезд, тут не больше 40 км/час… Не хотелось бы такого фарисейского итога. Я думаю, многие из нас уже получили ответы на свои вопросы или, по крайней мере, увидели пути и способы их разрешения. Так что давайте пить чай, а всё, что осталось не до конца выясненным по вопросам поста, мы обсудим индивидуально, в рабочем порядке.

Спасибо всем за интересную беседу!