Logo  

© 2008—2021 «Nativitas.RU»

12plus

Патриархия.RU

Санкт-Петербургский церковный вестник

Радио Санкт-Петербургской митрополии «Град петров»

DoxoLogia—СлавоСловиЕ

Лига ВРЕМЯ

Храм Рождества Пресвятой Богородицы(при Санктпетербургской государственной консерватории
имени Николая Андреевича Римского-Корсакова)

Тэффи

Ваня Щеголёк

Г. Е. Жукову

Врач был опытный. Осмотрел раненого номер шестьдесят семь, сказал:

— Отделить и понаблюдать.

Я тоже стала опытная и поняла: «отделить и понаблюдать» значило, что номеру шестьдесят седьмому капут.

— До утра доживёт? — спросила я тихонько.

Доктор поморщился, двинул губами вбок, приподнял глаза и ничего не сказал. Это значило: может быть, но вернее, что нет.

Моё дежурство кончится в двенадцать ночи. Передам ли я его живым — этот номер шестьдесят седьмой? Его перенесли в уголок около двери — иначе отделить невозможно при нашей тесноте.

Он был очень молодой, какой–то весь яркий и горящий.

— Чего они на меня все морщатся? — сердито спросил он. — Думают — я помру? Ничего я не помру. Так и скажи им, что не помру. Выдумали тоже. Некогда мне.

— Что тебе некогда?

— Помирать некогда. Я домой поеду. Пускай смерть за мной всуго́нь1 бежит. Я от ей утекну2. Я ни за что не помру. Некогда мне. Хочу домой. Дома красиво. Я и сам баско́й3.

Он повернулся, чтобы я видела его лицо. Действительно, красив был. Смуглый, быстроглазый, с сросшимися союзными бровями — будто чёрная птица раскинула крылья.

Показал он лицо своё так просто, словно не его оно, а какая–нибудь посторонняя красивая вещь, что досталась ему случайно, он и радуется.

— Вот, смотри.

Ну что тут скажешь?

— Лежи тихо, не вертись. А то больно будет.

— Домой хочу. Всё красиво будет. Ничего дрянного не хочу. Прочь его. Раскидаю направо, налево.

Он вдруг раздвинул брови, полуоткрыл рот — словно улыбнулся.

— А видала ты, сестрица, как лебеди пьют? Дикие лебеди. У нас в Сибири много. Не видала? Нужно с подветру тихо подойти, камыш не ру́шить4 — ти–ихо. Он ведь не человек, он гордый, близко не подпустит. Тихонько смотри. А он грудью на воду ляжет, а той воды, что все видят да все знают, пить не станет. Он ударит клювом вправо, влево, размечет брызгами, разобьёт гладь — гей! — да в самую в сердцевину, в нетронутую, в невиданную, в незнанную, голову окунет. А ты смотри, не дыхни. Он — не человек, он гордый, он не подпустит. Ты не видала? Я видал. А ты говоришь — помирать!

— Что ты, голубчик! Я не говорила. Бог даст, поправишься.

— Пущай смерть всугонь бежит — утекну. Я, Ваня Щеголёк, первый бегун, первый игруно́к5. Мне некогда, мне ещё надо на полянку ходить, ведмедя смотреть. Луна светит, томно ему. Лежит на спине, брюхо мохнато, лапы задрал, гнилую корягу цапает. Бренькает гнильё, щепится — брррынь. А ведмедь цапнет да слушает и урлит — уррр… Поёт — ндравится. А зимой в мерлоге тихо у его. Тепло. Лапу сосёт и сны снит. Снит, быдто лапу–то в мёд запустил. Сосёт. Сладко. А пчёлы кругом так и звенят, так и гудят, заливаются. Шевельнулся, проснулся — ан и не пчёлы, а собаки, псы человечьи, над мерлогой брешут, лают, заливаются. Страх в живот подступил. Вскочил — и нет ничего. И всё сам наснил. Обидится, уляжется, опять лапу засосёт; ведмежий покой до весны сладок. А весной вылезет — худой, шерсть мотается, шкура–бура болтается — смехота. А ты говоришь — помирать.

— Помолчи–ка ты лучше, усни.

— Не хочу спать. Некогда мне. Я домой хочу. Лесных–то людей, небось, не видала? А я увижу. Наши–то видали. В тайгу надо подальше да поглыбже, низком, ползком по подкорью6, топориком врубаться, ве́кшей7 продираться, гадючкой прошныривать. А там полянка, а на полянке они и бывают. Сидят, лапти плетут. Как выскочишь на них, сразу гони, пугай, не давай им друг к дружке прицепиться, потому лесной человек кажный об одной ноге. У одного правая, у другого левая. Обнимутся вместе и побегут. И загубить могут христианскую душу. А как не дать им друг до дружки добежать да спариться, тут они на одной ножке прыг, скок да и свалятся. Тогда бери голой рукой, поясом вяжи, домой тащи, а он те и сказки, и песни, и было–не было, всё. А ты говоришь — помирать. Мне нельзя помирать, мне некогда. Я — Ваня Щеголёк, первый бегун, первый игрунок. Пущай она за мной всугонь бежит. Я утекну. Плечи у меня широкие, ноги крепкие, и сам я баской. Ни за что не помру.

В полночь сменили меня. А утром я снова пришла в лазарет.

Спрашивать не хотелось. Пошла прямо к тому месту, к углу около двери.

Кровать стояла белая, тихая, ровная, застланная чистой, гладкой простынёй.

Ровно, гладко… Нету Вани Щеголька.

Кончено.

«…Знаешь ты, как лебеди пьют? Дикие лебеди? Воду нетронутую, невиданную, незнанную?..»

Знаю.

Примечания:

1 Всуго́нь, всугонку нареч. — в погоню, вдогонку. / Всугонь гостя не употчуешь (не употчивать, не потчуют). Беги всугонь, вороти его. (В. И. Даль).

2 Утека́тьздесь: убегать, бежать, уходить бегом, спасаться бегством, скрываться. / Утёк — не хвались, а Богу молись. Был, у тёщи — да рад утёкши! (В. И. Даль).

3 Баско́й (также басый, баский, басистый) — красивый, красный, видный, казистый, взрачный, осанистый, пригожий, нарядный, щегольской; проворный, расторопный. Баса — краса, красота, хорошество, пригожество. Басистый, баской парень — чистяк, щеголь, франт. / На басу и глядеть баско. Басенька девчонка, ей бы и парня баского. Всех басся (басее) не устависся, всех не перещеголяешь. Погодье ныне не баско таково. Баская капуста, баские щи у вас. (В. И. Даль).

4 Ру́шить (рушать, рухать) — вообще трогать. / Не рушь! — прочь, не тронь. Нельзя рушить стены, дом обрушишь. Бабиных груш не рушь: свои тряси, да бабе носи! Понюхай, да не рухай! (В. И. Даль).

5 Игруно́к, игрун — шалун, баловник, шутник; иногда означает и игрока, охотника и мастера играть в карты или на музыкальном орудии; тж. песенник (от играть — петь песни) (В. И. Даль).

6 Подко́рьездесь собират.: выступающие над землёй части корней больших деревьев, а также коряги.

7 Ве́кша (также во́кша) — лесной зверёк Sciurus vulgaris, белка, бела. / Векша в город забегает к войне. (В. И. Даль).

Примечания *В. Г.